Есть такая известная строфа из старой
песни:
Гляжусь в тебя, как в зеркало,
До головокружения,
И вижу в нем любовь мою,
И думаю о ней.
Что, а точнее кто, здесь
любовь моя, вот вопрос.
Возвращаясь еще раз к метафоре о
Щите Персея, социум это зеркало, через которое индивид наблюдает и поверяет себя. Наблюдение в данном случае это сравнение, и вытекающее из него понимание/постижение. Близкие нам люди большие кусочки этого зеркала, мало знакомые - частички поменьше. Мы осознаем себя через восприятие всех этих людей, смотрим на себя их глазами.
Стоп... А как собственно мы можем смотреть на себя чьими-то глазами?
Буквально смотреть конечно не можем. Мы вычитываем из поведения, мимики и речи окружающих нужную нам информацию, строя модель самих себя (про модели было
тут). Насколько наша модель самих себя близка к действительности?
Тут конечно правомерен вопрос, что такое действительность, но это оставим на другой раз. Это зависит от нашего умения правильно интерпретировать поток информации о себе и строить на её основе ментальные модели. Думаю, есть определенная тенденция усложнения и уточнения модели самого себя по мере взросления. Основы модели формируются родителями. Мы становимся теми, кого они видят или, скорее, хотят видеть. Далее постепенно мы учимся,
по крайней мере хочется в это верить, лучше понимать других людей, выбирая из информационного потока что-то действительно важное и отбрасывая заведомо недостоверное. Тут поднимается во весь рост вопрос о правильной интерпретации, потому что качество восприятия информации, особенно о самом себе, зависит как от количества, так и, что важнее, диапазона (то есть качества) тех социальных и личностных взаимодействий с разными людьми, которые индивид успел пережить на протяжении жизни (см. заметку про
модели). Таким образом мера нашей собственной сложности зависит от сложности окружавших и окружающих нас людей. Тексты в широком смысле этого слова тоже становятся материалом для оттачивания навыков интерпретации и построения моделей. Модель себя - автопортрет
Дориана Грея, который мы рисуем и дополняем все время пока живем.
В заметке про
модели я говорил, что у нас есть для себя далеко не одна модель: как минимум одна индивидуальная/личностная, и одна или несколько социальных/ролевых - защитных оболочек (подробнее про это
тут). Проще говоря: быть и казаться. Разница этих двух моделей может быть принята за меру конформизма. Чем разница значительнее, тем глубже внутренний конфликт внутри человека.
Социальная модель берется за основу при взаимодействии с социумом, в который излучаются вербальные и невербальные сигналы, интерпретируемые другими людьми для самооценки и построения своих моделей, которые они, в свою очередь, применяют при взаимодействии с социумом. В итоге индивид и социум это пара зеркал, расположенных друг напротив друга. Зеркала эти, естественно, крайне кривые, потому что имеют место серьезные искажения на этапе интерпретации с обеих сторон.
Довольно сложная схема, все друг друга отражают, и, главное, непонятно кто конкретно на что конкретно влияет. Все влияют на всех? Кто тогда главный источник света, который отражают все эти зеркала? И кто тот глаз, в который в конце концов попадает этот много раз отраженный свет? Но и это еще не все.
Под cut-ом фрагмент из эссе Джона Бёрджера (John Berger) (из книги "Искусство видеть", 1972).
...Согласно традиции и обычаю, уже обсуждаемым, но еще не преодоленным, характер присутствия женщины в социуме отличается от характера присутствия мужчины. Присутствие мужчины держится на обещании силы, которую он воплощает. Если это обещание внушительное и убедительное, то и присутствие его заметное. Если же оно скромное или неубедительное, то и место мужчина занимает соответствующее. Обещанная сила может быть моральной, физической, эмоциональной, экономической, социальной, сексуальной, но в любом случае ее объект внеположен самому мужчине. Мужское присутствие говорит о том, что он может сделать тебе или для тебя. Это присутствие может быть мистификацией – в том смысле, что мужчина может лишь делать вид, что он способен на что-то, на что в действительности он не способен. Но в любом случае это претензия на силу, которая может быть применена в отношении кого-то другого.
Напротив, характер присутствия женщины выражает ее собственное отношение к себе и определяет, что с нею может или не может быть сделано. Ее присутствие выражается в ее жестах, голосе, мнениях, высказываниях, одежде, избираемом окружении, вкусе; на самом деле буквально все, что она делает, влияет на характер ее присутствия. Присутствовать настолько свойственно женщине, что мужчины склонны воспринимать ее присутствие как некую, можно сказать, физическую эманацию, своего рода тепло,или запах, или ауру.
Родиться женщиной значило родиться в установленном и замкнутом пространстве, под опеку мужчины. Характер женского присутствия в обществе сформировался вследствие навыка женщин жить под такой опекой и в таком ограниченном пространстве. Но за это женщине пришлось поплатиться раздвоением личности. Женщина должна постоянно наблюдать за собой. Она практически все время носит с собой образ самой себя. Идет ли она по комнате или плачет о смерти своего отца, она не может не представлять себя идущей или плачущей. С самого раннего детства ее учили и убеждали все время следить за собой. И так она привыкает считать наблюдающего и наблюдаемого в себе двумя обязательными, но всегда отдельными составляющими своей личности. Она должна все время следить за тем, кто она и что делает, поскольку то, как ее видят окружающие, а в конечном счете то, как ее видят мужчины, имеет решающее значение для того, что обычно считается удачей в женской жизни. Ее переживание себя вытесняется переживанием того, как она оценивается другими. Прежде чем начать общаться с женщиной, мужчины ее рассматривают. Следовательно, то, какой женщину увидят, может определить то, как с ней будут общаться. Чтобы приобрести какой-то контроль над этим процессом, женщина вынуждена его интериоризировать. Часть женской личности, играющая роль наблюдателя, строит отношения с наблюдаемой частью, чтобы показать окружающим, как следует обращаться с ее личностью в целом. В этом показательном общении с самой собой и состоит ее присутствие.
Характер женского присутствия регулирует, что допустимо, а что недопустимо в ее присутствии. В любом ее действии (какой бы ни была его непосредственная цель и мотивировка) также прочитывается указание на то, как женщина хочет, чтобы с ней обращались. Если женщина бросает стакан на пол, она таким образом показывает, как относится к собственному гневу, а значит, как хотела бы, чтобы к нему относились окружающие. Если то же самое делает мужчина, его действие прочитывается просто как выражение его ярости. Если женщина хорошо шутит, то она так демонстрирует свое отношение к шутнику внутри нее, а соответственно, то, как она хочет, чтобы к ней (в роли шутящей женщины) относились окружающие. Только мужчина может просто пошутить, ради самой шутки. Можно сказать все то же самое проще: мужчины действуют, а женщины выглядят. Мужчины смотрят на женщин. Женщины смотрят на то, как на них смотрят. Это в большинстве случаев определяет не только отношение мужчин к женщинам, но также и отношение женщин к самим себе. Наблюдатель внутри женщины – мужчина, а наблюдаемый – женщина. Таким образом, она превращает себя в объект, в объект видения – в зрелище.
В одной из категорий европейской масляной живописи женщины были основным, постоянно повторяющимся сюжетом. Речь идет об изображении обнаженной натуры. Обнаженные фигуры европейской живописи помогут нам выявить некоторые условности и критерии, в рамках которых женщины виделись и расценивались как зрелище, предмет рассмотрения....
... В европейской традиции художниками и зрителями-владельцами обычно были мужчины, а теми, к кому относились как к объектам, – обычно женщины. Это неравноправие отношений настолько укоренено в нашей культуре, что до сих пор структурирует сознание многих женщин. Они обходятся с собой так, как с ними обходятся мужчины. Они, подобно мужчинам, наблюдают собственную женственность...
Эссе написано довольно давно и может быть даже расценено в наши дни как сексистское, если не уточнить терминологию: будем считать, что женщина и мужчина не указание на физический пол индивида, а психологические части одной личности (мужчина - действующая часть, женщина - часть, ожидающая действия других). Вышеописанное расщепление присуще всем людям, в каждом из нас есть наблюдающий и наблюдаемый - еще одна пара зеркал внутри человека.
