Корнейчуков

 

Немного прекрасного из книги Корнея Чуковского "От двух до пяти":

1. К вопросу об опасности ртути

Такое же осмысление непонятного слова произвел тот ребенок, которому я показал бегающую по блюдечку ртуть:

— Дядя Чукоша принес нам вертутию!

Все засмеялись, но кто-то сказал:

— Что вы смеетесь? Ведь вертится. Значит, вертутия.

2. К вопросу о психологической теории деятельности (См. также Дон Жуан)

И заметьте, как действенны эти ребячьи слова. В большинстве случаев они изображают предметы исключительно со стороны их действия.

Строганок — это то, чем строгают,

Копатка — это то, чем копают.

Колоток — это то, чем колотят.

Цепля — это то, чем цепляют.

Вертутия — это то, что вертится.

Лизык — это то, что лижет.

Мазелин — это то, чем мажут.

Кусарик — это то, что кусают.

Здесь нет ни единого слова, которое не было бы связано с движением, с динамикой. Всюду выдвинута на первое место действенная функция предмета.

Трехлетний ребенок уверен, что почти каждая вещь существует для того или иного точно определенного действия и вне этого действия не может быть понята. В существительном ребенок ощущает скрытую энергию глагола.

Вы только всмотритесь, с каким напряженным вниманием глядит годовалый младенец на автомобили, мотоциклы, трамваи, следя за их непрерывным движением.

Почти все исправления, вносимые ребенком в нашу «взрослую» речь, заключаются именно в том, что он выдвигает на первое место динамику.

 

3. О мемах

И точно таким же манером малолетний Тургенев объяснил себе слово «вонмем» (то есть вслушаемся), выкрикиваемое дьяконом в церкви.

«Кто-то, — вспоминает Тургенев, — завел речь о том, как зовут дьявола, никто не мог сказать, зовут ли его Вельзевулом, или Сатаной, или еще как-нибудь иначе.

— Я знаю, как зовут, — сказал я и сам испугался.

— Ну, если знаешь, говори, — отозвалась мать.

— Его зовут «Мем».

— Как? Повтори, повтори!

— Мем.

— Это кто тебе сказал? Откуда ты это выдумал?

— Я не выдумал, я это слышу каждое воскресенье у обедни.

— Как так — у обедни?!

— А во время обедни выходит дьякон и говорит: вон, Мем! Я так и понял, что он из церкви выгоняет дьявола и что зовут его Мем.

Удивляюсь, как меня за это не высекли. Но, как ребенок, я на тот раз был совершенно искренен — просто не понял славянского слова «вонмем» и толковал его по-своему» (цитируется по Я.П.Полонский, И.С.Тургенев у себя, «Нива», 1884, # 2, стр. 38.

 

4. to be continued

Причудливо тасуется колода

В "Центре тяжести" А. Поляринова есть эпизод с канадским студентом Реми, который очень смешно говорит по-русски:

...На четвертом курсе ко мне в комнату в общежитии подселили нового соседа – студента по обмену из Канады.

– Приветствую тебе свое приветствие, – сказал он, переступив порог комнаты. На плече синяя сумка, под мышкой – системный блок. – Меня зовут Реми, я из провинциальной провинции Квебек! Я изучаю ваш удивительный русский язык русских.

– Типа лингвист, что ли?

– Да-да. Я приехал изучать изучение уличного российского языка улиц.

– В смысле сленг изучаешь?

– Да-да, уличный язык улиц.

– Ты же знаешь, что такое тавтология?

Он закивал.

– Да-да, это бессмысленное повторение повторяющихся слов без всякого смысла.

– Ты же понимаешь, что «повторение повторяющихся слов» – это тавтология?

Он яростно закачал головой:

– Нет-нет, мой языковой учитель русского языка говорил, что существительное рядом с глаголом усиливает усиление выразительности.

Я полдня объяснял ему, что его учитель не прав. Реми внимательно слушал меня, кивал и старательно записывал все в свою книжечку с шестипалой ладонью и цифрой три на обложке. Он вроде бы все понял, но через пару дней снова перешел на свой собственный «русский язык русских». Вообще, с языком у него было не очень: он, например, знал, кажется, все русские идиомы, но при этом всегда косячил, когда пытался их воспроизвести:

– Я тут все дном наверх переставил, но так и не нашел свою книжную книжку.

Или:

– Она возникла, как гром посередине очень ясного неба.

Или:

– Как говорят у вас в России: без труда ловить рыбу в искусственных водоемах строго запрещено законом.

 Я думал, что это отсылка к "Дон Кихоту", где есть подобное в небольших фрагментах из настоящих рыцарских романов:

...больше же всего любил он сочинения знаменитого Фельсьяно де Сильва, ибо блестящий его слог и замысловатость его выражений казались ему верхом совершенства, особливо в любовных посланиях и в вызовах на поединок, где нередко можно было прочитать: "Благоразумие вашего неблагоразумия по отношению к моим разумным доводам до того  помрачает мой разум, что я почитаю вполне разумным принести жалобу на ваше  великолепие". Или, например, такое: "...всемогущие небеса, при  помощи  звезд  божественно возвышающие вашу божественность, соделывают вас достойною тех достоинств, коих удостоилось ваше величие". Над подобными оборотами речи бедный кавальеро ломал себе  голову и не спал ночей, силясь понять их и добраться до их смысла, хотя сам Аристотель, если б он нарочно для этого воскрес, не  распутал  бы  их  и  не понял.

Тем более, что у Поляринова есть еще отсылки к Рыцарю Печального Образа, но оказалось, что манеры Реми позаимствованы из "Бесконечной шутки" Дэвида Фостера Уоллеса. Фрагмент интервью на Дистопии.

... Потому что в романе ("Центр тяжести"), в третьей части про Егора, есть персонаж Реми, канадец, который очень странно разговаривает. Это я у Уоллеса подсмотрел. У него есть целая сюжетная линия канадцев, которые очень странно разговаривают. Они же говорят и на французском, и на английском. И Уоллес придумал такую фишку: они говорят как будто Google translate’ом. Представьте, если фразы с французского на английский перетащить с чужой грамматикой, что будет? Так разговаривают канадцы у Уоллеса. Это очень смешно получается, потому что они пытаются говорить идиомами, но они говорят идиомами абсолютно криво. Они французские идиомы дословно переводят. Поэтому, когда я с этим работал, я подумал: «А почему бы и нет. Это такая классная идея. Использую».

И вообще, судя по всему "ЦТ" не на шутку пропитан "Шуткой". Will see...

Истоки

...Аристотель говорил так. Платон прав, а Диоген неправ: есть не только стол, но и Стольность, не только гора, но и Горность. Но Платону кажется, что Стольность — это что-то гораздо более яркое, прекрасное и совершенное, чем стол. А это неверно. Закройте глаза и представьте себе вот этот стол. Вы представите его во всех подробностях, с каждой царапинкой и резной завитушкой. Теперь представьте себе «стол вообще» — платоновскую идею Стольности. Сразу все подробности исчезнут, останется только доска и под ней то ли три, то ли четыре ножки. А теперь представьте себе «мебель вообще»! Вряд ли даже Платон сумеет это сделать ярко и наглядно. Нет, чем выше идея, тем она не ярче, а беднее и бледнее. Мы не созерцаем готовые «образы», как думал Платон, — мы творим их сами. Повидав сто столов, тысячу стульев и кроватей, сто тысяч домов, кораблей и телег, мы замечаем, какие приметы у них общие, и говорим: вот вид предметов «стол», род предметов «мебель», класс предметов «изделие». Разложим все, что мы знаем, по этим полочкам родов и видов — и мир для нас сразу станет яснее.

 М.Гаспаров Занимательная Греция

для общего развития, что говорил Платон (цитата из той же книги)

Сократ говорил: человек должен заботиться не о мироздании, а о своих человеческих делах: обдумать хороший поступок — и совершить его. Но ведь так же работает любой столяр: обдумает, какой он кочет стол, — и сделает его. При этом сделанный стол никогда не бывает так хорош, как задуманный: то рука дрогнет, то доска плохая попадется. Откуда же в уме у столяра его замысел прекрасного стола, если на свете он таких столов никогда не видел? Должно быть, он заглянул умственными очами в какой-то мир, где существует всем-столам-Стол и всем-горам-Гора и всем-правдам-Правда, — заглянул, увидел и постарался воспроизвести этот Стол в дереве, как Сократ старался воспроизвести эту Правду в хороших поступках. Самому Платону этот умопостигаемый мир виделся настолько ясно, что он так и назвал этот Стол и эту Гору «образами» стола и горы — по-гречески «идеями». В них нет ничего лишнего, ничего случайного, что всегда бывает в земных предметах, все прекрасно, выпукло и ярко: не стол, а сама Стольность, не гора, а сама Горность, а выше всех — Правда, Красота и Добро. «А я вот, Платон, стол и гору почему-то вижу, а Стольности и Горности, хоть убей, не вижу!» — перебивал его ругатель Диоген. «Это потому, что у тебя нет для этого глаз, — отвечал Платон. — Все твои столы и горы — лишь тени, падающие от идеи-Стола и идеи-Горы».

Двойственное число

наткнулся на забавное объяснение феномена квантовой связности

Когда вы натягиваете один из носков на левую ногу, второй автоматически становится правым. Причем моментально, независимо от расстояния между вашими ногами. Это и есть суть квантовой связности.

это объяснение хорошо подходит к феномену двойственного числа, а для связности плохой пример, так как задействован наблюдатель, в голове которого и происходят изменения.