Алый

К вопросу объективизации мортидо ребенком

статья 2012 года

Страх “окончательной смерти” (= страх репродуктивной неуспешности = страх кастрации по Фрейду) является умонепостяжимым источником постоянной тревожности человека и пронизывает все “этажи” его психики.

Осознанный страх смерти появляется у человека еще в детстве. Согласно Ирвину Ялому, озабоченность темой смерти носит у детей в определенный период всепроникающий характер.

“...Мало кого из родителей или воспитателей маленьких детей не заставали врасплох внезапные, неожиданные вопросы ребенка о смерти. Однажды, когда мы с моим пятилетним сыном молча прогуливались по пляжу, он внезапно поднял взгляд на меня и сказал: "Понимаешь, оба моих дедушки умерли до того, как я успел с ними встретиться". Похоже, это заявление было "вершиной айсберга". Явно он долго размышлял об этом внутри себя. Я спросил его, как мог мягко, насколько часто он думает о подобных вещах, о смерти, и его ответ, произнесенный непривычно взрослым тоном, ошеломил меня: "Я никогда не перестаю думать об этом". Отсюда

Русская культура, в отношении к смерти, является наследницей античных культур, то есть смерть для нас это ужасно-ужасное событие, детей стараются ограждать от темы смерти. Поскольку информации (изложенной его родителями в доступной его понимаю форме) у ребенка нет, это приводит к образованию в его психике иррационального субъективного понимания смерти, то есть иррационального субъективного полюса в линейной структуре мортидо.

До определенного возраста ребенок не понимает, что живое существо может умереть. Но рано или поздно, в той или иной форме, ребенок это поймет. Часто понимание приходит вместе со смертью любимого домашнего животного (в реальности) или такого же рода животного в виртуальной реальности - книги, фильмы. Причем смерть растения или насекомого ребенок не отражает вовсе. Смерть человека, на мой взгляд, тоже недоступна для детского понимания.

Мне кажется у меня объективизация мортидо произошла после прочтения рассказа Ю.Коваля "Алый". Мне даже сейчас читать эти строки тяжело, на глаза слезы наворачиваются:

"...Алый  был  жив,   когда  Кошкин  принес  его  на  заставу.  Пули  не задержались в его теле - вылетели вон. Алый  тяжело дышал,  и  глаза  его  то  просветлялись,  то  становились мутными. Кошкин глядел в них и не знал, видит ли его Алый. Но Алый видел Кошкина и понимал, что это Кошкин - мужик хороший.
- Умрет он, - сказал фельдшер.
Но Кошкин не поверил.  Он сидел рядом с Алым и гладил его по голове. Он рассказывал Алому, что скоро получит из дому посылку. А там, в этой посылке, чего только не будет: и колбаса, и сало, и коржики.
- То-то пожуем, - говорил Кошкин.
Алому было  приятно слушать голос Кошкина.  Но  только над  головой его поплыли длинные мягкие птицы,  закружили ее,  заворожили.  Голова его  стала такая тяжелая, что он не смог ее больше держать и уронил на передние лапы.
"Жалко мне тебя,  Кошкин..." - подумал было Алый, но не сумел додумать, почему он жалеет Кошкина. Алый вздрогнул два раза и умер.
А Кошкин никак не мог понять, что Алый умер. Он гладил его и говорил:
- И колбаса там будет, и сало, и коржики..." 

Примерами подобных произведений (понимание смерти через виртуальную реальность) могут служить например рассказ А.Раскина Как Папа охотился на тигра и фильм С.Ростоцкого "Белый Бим, Черное ухо".

Интересный пример изучения явления смерти ребенком показан в фильме "Убить Билла", привожу целевой кусок сценария:

БИЛЛ: Боюсь, что так. Я был очень плохим папой.
(Маме) Наша девочка на днях познала, что такое жизнь и что смерть.
(Би-би) Не хочешь рассказать маме, что случилось с Эмилио?
БИ-БИ : Я убила его. Я не хотела, но я наступила на него, и он замер.
БИЛЛ: Эмилио - ее золотая рыбка. Дочка прибежала ко мне в комнату, зажав свою рыбку в кулачке, вся в слезах: "Папа, папочка, Эмилио умер!" А я сказал: "Правда, это так печально. Как же он умер?" Что ты мне ответила?
БИ-БИ: Я наступила на него.
БИЛЛ: Говоря точнее, юная леди, словом, которым ты выгодно воспользовалась в сложившейся ситуации, было: "я СЛУЧАЙНО наступила на него". Согласна?
БИ-БИ: Даа.
БИЛЛ: А я усомнился: "И как же это твоя ножка могла случайно угодить в аквариум к Эмилио?" А Би-би затараторила - нет нет нет, Эмилио лежал на ковре, когда я на него наступила.
(лукаво) Хмммммм, лихо закручено. А как тогда Эмилио оказался на ковре? И, знаешь Мам, в той ситуации ты могла бы ею гордиться, потому что в ответ наша девочка не соврала. Она сказала, что выловила Эмилио из аквариума, и положила его на ковер. Ну и что же Эмилио делал на ковре, зайка?
БИ-БИ: Он барахтался.
БИЛЛ: А потом ты на него наступила?
БИ-БИ: Ага.
БИЛЛ: А когда ты убрала с него ножку, что делал Эмилио после того?
БИ-БИ: Ничего.
БИЛЛ: Он перестал барахтаться, верно?
БИ-БИ: Ага.
БИЛЛ: И ты поняла, что это означало, да?
БИ-БИ: Ага.
БИЛЛ: Что это означало?
БИ-БИ: Он умер.
БИЛЛ:(маме) Позже Би-би призналась мне, она поняла, что Эмилио умер, в ту же самую секунду, когда убрала ногу, и увидела, что он не двигается. Ну и скажи мне теперь, что это не один из самых ярких примеров визуального образа жизни и смерти? Рыбка, барахтающаяся на ковре, и рыбка, НЕ барахтающаяся на ковре. Образ настолько сильный, что даже пятилетнее дитя, не знакомое нисколько с концепциями жизни и смерти, осознало, что произошло. Кроме того, Би-би не только знала, что Эмилио умер, она еще и знала, что он был убит ЕЮ. Вот она и прибежала в мою комнату, с бездыханным Эмилио в своих ладошках - так трогательно - и она хотела, чтобы я починил Эмилио, сделал его прежним. Я ее спросил, "зачем ты наступила на Эмилио?" А она ответила - "не знаю". Но я-то знал, почему. Ты не хотела причинять вреда Эмилио, ты только хотела посмотреть, что с ним будет, если ты на него наступишь, ведь так?
БИ-БИ: Ага.
БИЛЛ: И то, что произошло с Эмилио, когда ты раздавила его, это называется "ты убила его". Это ты и обнаружила, разве нет?
БИ-БИ: Ага.
БИЛЛ: Мы отправились на пляж, провели небольшие похороны, и придали Эмилио пучине морской. И сейчас, я уверен, он счастлив насколько это возможно, плавая на рыбьих небесах. Но суть истории в том, что наш ребенок усвоил два очень важных урока. Один - относительно жизни и смерти. Другой - что сделано, то сделано, реку вспять не повернешь. И я знаю, что она почувствовала.
(Би-би) Ты ведь любила Эмилио, да?
БИ-БИ: Ага. 

Вопросы :

1. Почему смерть человека также недоступна для детского понимания, как и смерть растения или насекомого?
2. Надо ли детям рассказывать о смерти? Если да, то как это сделать/оформить?
3. Насколько отличается виртуальная форма аффективного переживания смерти через книги, кино и пр. от аналогичного переживания через компьютерные игры?
4. Что такое корректный либидо-мортидный баланс и как он связан с самооценкой?
5. to be continued

См. также:
Stopping by Woods on a Snowy Evening by Robert Frost

Мортидо

Can violent video games be beneficial for children?

Сказка сказок

Мертвец

Парный персонаж

Stopping by Woods on a Snowy Evening by Robert Frost

Whose woods these are I think I know.

His house is in the village though;

He will not see me stopping here

To watch his woods fill up with snow.

My little horse must think it queer

To stop without a farmhouse near

Between the woods and frozen lake

The darkest evening of the year.

He gives harness bells a shake

To ask if there is some mistake.

The only other sound's the sweep

Of easy wind and downy flake.

The woods are lovely, dark and deep,

But I have promises to keep,

And miles to go before I sleep,

And miles to go before I sleep.

Robert Frost

1922

У Данте в аналогичной ситуации тоже лес фигурирует: "земную жизнь пройдя до половины,я очутился в сумрачном лесу...". Согласно В.Проппу, лес - это, практически во всех культурах, территория смерти. 

Вопросы :

1. Что за лошадка?
2. Что за frozen lake?
3. Почему the woods are lovely?
4. Какие еще могут быть интерпретации метафоры леса, кроме территории за смертью?

Здесь, в антологии одного стихотворения, можно почитать разные переводы.

Social networks deprive us of real life interactions

Начал опять ходить в разговорный клуб, участвовал в дебатах на тему subj, примкнул к the proposition team. Как обычно, не буду перечислять очевидные вещи связанные с вопросом. Другие соображения под cut-ом.

Вдох

... голые плечи вишен
бельмом битых окон завод
глас кришен в пустыне не слышен
я раб работ
пашущий в борозде держи разум в узде
ибо псам алкоголя доступны пароли ...

отрывок из "Девять Жизней Одного Года"

полный текст тут

не все понравилось, но некоторые метафоры весьма

Мортидо

Читаю сыну рассказы о животных Э.Сеттон-Томпсона. Не знаю как они с переводчиком это делают, но у меня в конце каждого рассказа, когда животное погибает, волосы встают дыбом и слезы наворачиваются.

Upd: переводчик К.Чуковский

Upd2: статья Сергея Кузнецова "Уйти из джунглей" в журнале "Искусство кино" №3, март 2004 - Маугли и образ смерти.

Привожу выдержки:

Для позднесоветского детского кинематографа смерть была настоящим камнем преткновения. С одной стороны, в школах детей продолжали воспитывать на рассказах о пионерах-героях, «Молодая гвардия» и «Разгром» оставались в школьной программе, заклинание «Памяти павших будьте достойны!» исправно повторяли в каждую годовщину Победы — но детское кино, и в особенности мультипликацию, смерть фактически покинула. Поколение, пережившее в собственном детстве войну, голод и смерть близких, пыталось предохранить собственных детей от этих переживаний — пусть даже и поданных в символической форме. Редким исключением могли быть экранизации мифов, да и то в финале мультипликационных «Аргонавтов» Ясон проваливается под сгнившую палубу «Арго» — это явно смягченная версия по сравнению с оригиналом.

Тем удивительнее, что «Маугли» с самого начала буквально устремлен к смерти. Слова «последняя битва» звучат уже на двенадцатой минуте фильма и несколько раз варьируются на протяжении всей картины. «Последняя битва», «последняя охота», «славная охота, но для многих последняя» — все эти образы в книге Киплинга ложатся в один ряд с Сионийскими горами и «человеческим детенышем», слишком напоминающими о холме Сиона и о Сыне Человеческом. Разумеется, эти аллюзии не считывались советскими детьми, но образ «последней битвы» все равно сохранял ту энергию, которую дает ему семантическое соседство с Армагеддоном и Апокалипсисом/3/. К той же образности отсылает весь эпизод с красными собаками — пчелы, кружащиеся в воздухе, как саранча, и последняя битва, в которой сходятся силы добра и зла. Разумеется, совершенно непринципиально, насколько сознательно были привнесены библейские аллюзии творцами советского мультфильма: в европейской культуре любой эпический текст неизбежно выруливает к Откровению св. Иоанна.

Обратим внимание на другое: две серии фильма завершаются образами смерти и образы эти — танец Каа и песня Акелы. Каа танцует перед Бандар-Логами в финале второго эпизода («Похищение»; в книге он называется точнее — «Охота Каа»), а Акела поет песнь смерти после битвы с красными собаками.

Надо сказать, что появление Каа в Холодных Пещерах производит одинаково сильное впечатление и в семь, и в тридцать семь лет. Вопрос, обращенный к посеревшим от ужаса обезьянам, звучит так, словно он обращен к нам всем: «Бандар-Логи, хорошо ли вам видно?»

Я думаю, что это самый яркий образ смерти во всей мировой мультипликации. Каа — воплощение абсолютного могущества, неспешного (вспомним, как долго уговаривают его Багира и Балу) и вместе с тем неотвратимого. Сколько обезьян может съесть за один раз удав? Нужно ли для этого танцевать перед целым Обезьяньим Народом? Почему мудрый Каа, защитник Маугли, выполняющий в мультфильме функции абсолютно положительного героя, должен убивать — и убивать так жестоко? Не думаю, что создатели фильма специально задавали себе эти вопросы, и не думаю, что на них следовало давать однозначный ответ. Понятно только, что в символическом мире эпоса Каа представляет собой образ мощи, лишенной милосердия, едва ли не ветхозаветного Бога, фигуру Отца — одновременно карающего и защищающего. Не случайно орудием убийства служат объятия — и смертельный танец пародийно повторяется в одной из последующих серий как игра с Маугли.

«Идем отсюда, — говорит Балу в Холодных Пещерах, — тебе не годится видеть то, что здесь будет».

Эти слова не должны нас обманывать: мы помним, что минуту назад Багира и Балу были готовы отправиться в объятия Каа следом за Бандар-Логами. Балу обращается к Маугли — но говорит с собой. Никому не годится видеть то, что будет, потому что танец Каа — это смерть в чистом виде, акт, не предполагающий зрителя, и вместе с тем сакральный акт, присутствие во время которого есть нарушение табу.

Эпизод «Похищение» завершается титром: «Так кончилось детство Маугли».

Каа представляет собой персонификацию смерти; умирающий в финале четвертого эпизода Акела — воплощение архетипа воина, достойно встречающего смерть в бою и уходящего в поля счастливой охоты. На поле боя, покрытом трупами, он поет свою последнюю песню, и когда она кончается, появляется титр: «Так кончилась юность Маугли».

Иными словами, авторы сказали нам, что детство кончается, когда ты узнаешь, что смерть существует, а юность — когда умирает близкий тебе человек. Если угодно — когда понимаешь, что ты сам умрешь.

Ни одной из трех последних фраз нет у Киплинга. В книге Маугли сам уводит Багиру и Балу и говорит, что старый Каа только выделывает круги в пыли. Слов о конце детства и юности тоже не найти. Иными словами, разработка образа смерти полностью принадлежит создателям мультфильма.

Надо отметить, что «Маугли» не единственный фильм, созданный этими авторами. Практически в том же составе (Давыдов, Белокуров, Винокуров, Репкин, то есть все, кроме Губайдулиной) были поставлены мультфильмы «Гунан-Батор» и «Фока — на все руки дока». Ни один из них даже не приблизился к уровню «Маугли», возможно, потому, что авторам не удалось внести в сюжет монгольской и русской сказок столько же личного, сколько они внесли в экранизацию британской «Книги джунглей».

Популярность Киплинга в 20-е и 30-е годы подсознательно базировалась еще и на том, что повествование о создании Британской империи хорошо ложилось на сознание людей, строивших империю советскую. Строительство империи неизбежно требует пафоса, героики и эпоса. Однако Киплинг был слишком хорошим писателем, чтобы просто написать притчу про бремя белого человека, взявшего на себя заботу о диком народе джунглей. Ни на секунду он не забывает, что Маугли в конце концов должен будет вернуться к людям — иными словами, покинуть территорию сказки, мифа, эпоса.

Мотив прощания с детством очень важен в викторианской детской литературе, достаточно вспомнить финал «Вини Пуха», в котором выросший Кристофер Робин (единственный человек в сказочном лесу Милна) идет в школу, оставляя Пуха в Зачарованном месте, где остановилось время. Финал «Маугли» говорит о том же. Герой уходит, оставляя за собой право вернуться, однако все долги уплачены и возвращаться ему, собственно, незачем. И потому «это последний из рассказов о Маугли».

Мотивировка ухода Маугли оставлена и в фильме: он полюбил женщину. Чтобы до конца стать человеком, он должен стать мужчиной, познать не только свое отличие от животных, но и свой пол/4/. История Маугли — история сына, который вырастает и покидает дом, которым были для него джунгли.

Маугли уходит к людям — покидая мир детства и мир эпоса. В наших глазах прощание с детством оказывается неразрывно связано с крушением советской империи, и потому велик соблазн написать что-то вроде: «Подобно тому, как, убив Шер-Хана, Маугли покинул джунгли, мои сверстники, свалив советскую власть, покинули пространство эпоса и героики, вступив в серые будни среднего класса». Однако при своей внешней красоте эта фраза не верна: множество моих сверстников не относились к советской власти, как к Шер-Хану, а для других пространство героической эпики началось только после распада Советского Союза. Более того, мы можем предположить, что жизнь в индийской деревне таит столько же возможностей для эпоса, сколького жизнь в джунглях, и точно так же гибель империи вовсе не лишила нас возможности обрести эпическую целостность. Потому прошедшие годы немного добавили к финалу фильма по сравнению с тем, что я понимал двадцать лет назад: уходя в деревню, Маугли делает последний шаг, для того чтобы стать человеком. Не взяв в руки Красный Цветок, не возглавив борьбу против красных собак, не убив Шер-Хана — нет, он окончательно становится человеком, только покинув тех, кого он любил все свое детство.

Маугли всегда будет помнить джунгли, и джунгли всегда будут ждать его — точно так же, как всегда ждут нас на полке мультфильмы нашего детства. 

Upd3: моя старая статья про первое столкновение детей со смертью - Алый

Talking about music

Talking about music is like dancing about architecture

attributed to Elvis Costello, David Bowie, Frank Zappa,

and many others, but of unknown origin

К вопросу о культурном бессознательном

Китеж

...Они пройдут — расплавленные годы

Народных бурь и мятежей:

Вчерашний раб, усталый от свободы,

Возропщет, требуя цепей.

Построит вновь казармы и остроги,

Воздвигнет сломанный престол,

А сам уйдет молчать в свои берлоги,

Работать на полях, как вол.

И отрезвясь от крови и угара,

Цареву радуясь бичу,

От угольев погасшего пожара

Затеплит яркую свечу.

Молитесь же, терпите же, примите ж

На плечи крест, на выю трон.

На дне души гудит подводный Китеж —

Наш неосуществимый сон.

Максимилиан Волошин

18 августа 1919, Коктебель
полностью здесь