Могучая кучка

...Вкусы кружка тяготели к Глинке, Шуману и последним квартетам Бетховена. Восемь симфоний Бетховена пользовались сравнительно незначительным расположением кружка. Мендельсон, кроме увертюры «Сон в летнюю ночь», «Hebrden» и финала октета, был мало уважаем и часто назывался Мусоргским «Менделем». Моцарт и Гайдн считались устаревшими и наивными; С.Бах —окаменелым, даже просто музыкально-математической, бесчувственной и мертвенной натурой, сочинявшей как какая-то машина. Гендель считался сильной натурой, но, впрочем, о нем мало упоминалось. Шопен приравнивался Балакиревым к нервной светской даме. Начало его похоронного марша (b-moll) приводило в восхищение, но продолжение считалось никуда не годным. Некоторые мазурки его нравились, но большинство сочинений его считалось какими-то красивыми кружевами и только. Берлиоз, с которым только что начинали знакомиться, весьма уважался. Лист был сравнительно мало известен и признавался изломанным и извращенным в музыкальном отношении, а подчас и карикатурным. О Вагнере говорили мало. К современным русским композиторам отношение было следующее. Даргомыжского уважали за речитативную часть «Русалки»; три оркестровые его фантазии считали за курьез и только («Каменного гостя» в ту пору не было) романсы «Паладин» и «Восточная ария» очень уважались; но в общем ему отказывали в значительном таланте и относились к нему с оттенком насмешки. Львов считался ничтожеством. Рубинштейн пользовался репутацией только пианиста, а как композитор считался бездарным и безвкусным. Серов в те времена еще не принимался за «Юдифь», и о нем молчали.

отрывок из "Летописи моей музыкальной жизни" Н.А.Римского-Корсакова

Talking about music

Talking about music is like dancing about architecture

attributed to Elvis Costello, David Bowie, Frank Zappa,

and many others, but of unknown origin

Zombie

Ознакомился недавно со педагогическо-лингвистической статьей, в которой, кроме все прочего, был когнитивно-дискурсивный анализ креолизованного рок-текста на примере песни Zombie ирландской группы The Cranberries.

Легенда песни такая:

Zombie — песня-протест ирландской рок-группы The Cranberries, вышла в рамках альбома No Need to Argue в 1994 году... В 1993 году в британском городе Уоррингтон (Англия) прозвучали два взрыва от заложенных бомб. Теракты организовали боевики ИРА. В результате акции были убиты два мальчика, Джонатан Болл и Тим Пэрри, и пострадали другие люди. Песня была написана в ответ на смерть этих двух мальчиков. (c) Wiki

Под легендой я понимаю то, что отправитель сообщения (в рамках коммуникативного акта) хотел бы, чтобы получатель уяснил/понял из этого сообщения, чтобы конечная интерпретация соответствовала задумке отправителя. Реальный смысл сообщения (неподконтрольный message) обычно намного шире легенды.

Сама статья рассматривает современный семиотический подход к пониманию текста и креолизованный текст, как один из наиболее эффективных в формировании лингвострановедческой компетенции студентов.

В процессе чтения в голову пришли некоторые мысли, дополняющие анализ, которыми хочу поделиться. Далее, оригинальный текст курсивом в кавычках с номерами этапов, мои размышления ниже по тексту.

Мажор и минор (к вопросу о воздействии музыки на психику)

Хорошая постановка вопроса к феномену у Бориса Гребенщикова в Радио Аэростат №123:

Песни бывают разные; бывают веселые, а бывают печальные.
Более того, нет двух людей, которые всегда бы согласились: какая песня веселая, а какая - печальная. Но в музыке существуют понятия "мажор" и "минор". Грубо говоря, "мажор" это когда "радостно", а "минор" - это когда "печально".

Мажор - это полнота. Это когда все есть. Ведь у Cущего ни в чем нет недостатка, ибо Он и так все существующее; а мы, как Его дети, причастны этой полноте. И наша жизнь, как лес в мае - до краев наполнена солнечными лучами. Вот это и есть мажор. 

А минор - это когда не хватило; когда чего-то нет, когда что-то пошло не так. Мы думали, что будет так, а случилось не так. Минор - "переживание о несбывшемся"; о том, что могло бы быть, если бы все пошло по-другому.
Другими словами, минор - это наша печаль о том, что в мире все происходит, как происходит, а не так, как мы хотим. Случилась трагедия, или не случилось счастья. Минор.

Мне лично музыка в своем воздействии напоминает алкоголь, она усиливает текущее эмоциональное состояние. Но если у алкоголя нет вектора, он усиливает без разбора как веселье, так и тоску, действуя при этом подобно двух-позиционному переключателю, то у музыки есть тональность, которая несколько направляет разлив гормонов внутри человека. Кроме того, воздействие плавное, как у аттенюатора.

Я столкнулся с убийственным воздействием минора, когда как-то, будучи не в духе, послушал Сонату ля минор Дитриха Букстехуде (BuxWV 272), в которой третья часть написана в виде пассакальи. Не знаю, что со мной было, но эти повторяющиеся вариации просто вынесли остатки всякого соображения и дальнейшего желания бороться с жизнью.

Другой пример смертоносного минора Адажио соль минор Томазо Альбинони

В общем я для себя вывел такую формулу:

if SAD, no MINOR, only MAJOR

в этом случае, мажор может несколько улучшить состояние

Лечился я кстати после сноса башни тем же Д.Букстехуде, только мажорным, Соната си-бемоль мажор (BuxWV 273).

Главный вопрос конечно, почему одна последовательность нот воспринимается как веселая, а другая - как печальная? Пара цитат из годной статьи на тему:

... что такое мажор и минор. Они могут относиться к понятиям «лад» и «аккорд». Лад, или гамма — это частный случай звукоряда; набор нот, на основе которых строится музыкальное произведение. Всем известные «до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до» — это пример мажорного лада, так как между первой и третьей его ступенями («до» и «ми») интервал равен большой терции, то есть четырем полутонам (англ. major — большой, изначально происходит из латыни). Если ту же последовательность нот взять от «ля» до «ля», мы получим минорный ряд, так как интервал между первой и третьей ступенями (от «ля» до «до») будет равен малой терции, трем полутонам (лат. minor — малый).  

Аккорд — это созвучие нескольких нот. Самым простым и одновременно важным аккордом является трезвучие, которое строится из первой, третьей и пятой ступеней гаммы. В зависимости от интервала между ступенями трезвучие может быть мажорным (большая терция — малая терция) и минорным (малая терция — большая терция). Они являются примерами устойчивых, консонансных трезвучий. Бывают также уменьшенное (малая — малая терции) и увеличенное (большая — большая терции) трезвучия — они являются диссонасными.  

Суть вопроса заключается в следующем. Почему общеизвестно, что произведения, построенные в мажорной гамме, а также мажорные аккорды, сами по себя звучат весело и радостно, а всё, связанное с минором — грустно и печально, хотя на самом деле единственное, что поменялось, — последовательность интервалов? Итак, на этот счет существуют две разные «школы». Согласно первой из них, вопрос давно решен и закрыт (далее следуют различные варианты объяснений). Согласно второй школе, этот вопрос носит исключительно культурологический и не имеет под собой никакого «физического объяснения». То есть воспринимается все так, как есть, просто потому что оно так сложилось в ходе культурной эволюции. 

Если есть желание, почитайте статью, там есть примеры обоснований для мнений обеих школ. Я склоняюсь к первой школе, и считаю что у феномена психологические корни. Очень хорошо БГ описал впечатление: "Мы думали, что будет так, а случилось не так. Минор - "переживание о несбывшемся"; о том, что могло бы быть, если бы все пошло по-другом"

Я бы добавил, что минор, это осознание необратимости того, что произошло. Что-то было сделано, или не сделано, и теперь исправить ничего нельзя, остается строиться заново на пепелище.

Относительно того, почему именно минорная последовательность (малая терция — большая терция) кажется печальной. Внутри этой музыкальной последовательности есть imprefection - мы по умолчанию ожидаем, что последовательность продолжиться в том же темпе, а она запаздывает на полутон. Мозг, строя модели окружающей реальности, все время прогнозирует ситуацию вокруг организма. Когда ситуация предсказуема/стабильна - организм в безопасности. Изменения несут угрозу. Так что минор, со своим запаздыванием поставки информации из среды вполне себе грустный - больше нет возможности регрессировать в удобстве и безобразии, надо вставать и браться за копье.

Остается добавить, что изменения обычно благотворны для организма, в то время как стабильность несет застой и разложение. Так что, да здравствует минор!

Кстати, БГ хорошо сказал вслед за неизвестным мудрецом:

Наличие и отсутствие порождают друг друга;
Сложное и простое создают друг друга;
Длинное и короткое поверяют друг друга;
Высокое и низкое тянутся друг к другу.

так что без мажора тоже никуда.

Вопросы :

1. Как коррелирует с В ритме вальса?
2. Как коррелирует тема с Режиссер против сценариста?
3. Как объяснения БГ про минор коррелируют с темой аффективных высказываний?

В ритме вальса

к вопросу о воздействии музыки на психику (aka минор vs. мажор)

... Но почему же, все-таки, именно вальс занимает такое место в истории музыки? Да очень просто, сам ритм вальса - три четверти - является важным для человека. Недаром в средние века трехчетверной размер назывался tempus perfectum - "совершенное время".
Исследования психологов показывают, что нечетные музыкальные размеры позволяют наиболее глубоко воздействовать на человеческую душу. Не зря именно их используют шаманы во время камлания; именно на них построено большинство древних музыкальных произведений Востока. А трехчетвертной размер вальса - самый простой и привычный из всех нечетных музыкальных размеров.
Был такой человек, которого звали "Балтиморский мудрец" писатель H.L Menken; вот он и написал однажды в 1919 году: "Вальс никогда не может полностью выйти из моды: он всегда где-то рядом, за углом... он обезоруживает, он чарует, с ним ничего не поделать... Вальс великолепно непристоен... в нем есть что-то, чему невозможно отказать..." (с) Радио Аэростат

про вальсы Штрауса все наверно в курсе, в дополнение вальс Шостаковича:

+красивый вальс сэра Энтони Хопкинса

+ довольно убойный вальс от Леонарда Коэна, с текстом духе "Столбцов" Н. Заболотского

Now in Vienna there's ten pretty women 

There's a shoulder where Death comes to cry 

There's a lobby with nine hundred windows 

There's a tree where the doves go to die 

There's a piece that was torn from the morning 

And it hangs in the Gallery of Frost 

Ay, Ay, Ay, Ay 

Take this waltz, take this waltz 

Take this waltz with the clamp on its jaws 

Oh I want you, I want you, I want you 

On a chair with a dead magazine 

In the cave at the tip of the lily 

In some hallways where love's never been 

On a bed where the moon has been sweating 

In a cry filled with footsteps and sand 

Ay, Ay, Ay, Ay 

Take this waltz, take this waltz 

Take its broken waist in your hand 

This waltz, this waltz, this waltz, this waltz 

With its very own breath of brandy and Death 

Dragging its tail in the sea 

There's a concert hall in Vienna 

Where your mouth had a thousand reviews 

There's a bar where the boys have stopped talking 

They've been sentenced to death by the blues 

Ah, but who is it climbs to your picture 

With a garland of freshly cut tears? 

Ay, Ay, Ay, Ay 

Take this waltz, take this waltz 

Take this waltz it's been dying for years 

There's an attic where children are playing 

Where I've got to lie down with you soon 

In a dream of Hungarian lanterns 

In the mist of some sweet afternoon 

And I'll see what you've chained to your sorrow 

All your sheep and your lilies of snow 

Ay, Ay, Ay, Ay 

Take this waltz, take this waltz 

With its "I'll never forget you, you know!" 

This waltz, this waltz, this waltz, this waltz ... 

And I'll dance with you in Vienna 

I'll be wearing a river's disguise 

The hyacinth wild on my shoulder, 

My mouth on the dew of your thighs 

And I'll bury my soul in a scrapbook, 

With the photographs there, and the moss 

And I'll yield to the flood of your beauty 

My cheap violin and my cross 

And you'll carry me down on your dancing 

To the pools that you lift on your wrist 

Oh my love, Oh my love 

Take this waltz, take this waltz 

It's yours now. It's all that there is.

December rain

Мне одному кажется, что он её сам убил? (исходя из видеоряда и текста)